Кто придет на смену креаклам?

Поделиться:
09.11.2014

Заметили, что слово "интеллигенция" почти вышло из употребления? Да и само понятие "интеллигенция", как в дореволюционном, так и в советском понимании этого слова, в современной России уже становится почти архаизмом. Интеллигенция, впрочем, как и представители других социальных групп, вымещены на периферию жизни. Несколько лет в информационном поле России "рулил" креативный класс. Но не пришел ли конец и им, "креативным криэйторам" российской действительности?

"Креативный класс» — это термин, введённый американцем Ричардом Флоридой в 2002 году. Этим термином Флорида обозначил современных, «постиндустриальных» людей: инженеров, артистов и всяческих бренддизайнеров.

В России слово «креатив» в качестве модной замены слова «творчество» начало использоваться с самого начала девяностых годов, вместе с «шопами», «менеджерами» и прочими англицизмами. Закономерным образом слово быстро приобрело презрительно-негативный оттенок. На популярном в начале нулевых годов ресурсе «Удав.ком» словом «креатив» обозначали визитную карточку сайта: матерные юмористические пасквили. Виктор Пелевин в своём романе Generation «П» от 1999 года и вовсе использовал слово «криэйтор» для презрительного обозначения помощников политтехнологов:

— Пойдешь ко мне в штат?

Татарский еще раз посмотрел на плакат с тремя пальмами и англоязычным обещанием вечных метаморфоз.
— Кем? — спросил он.
— Криэйтором.
— Это творцом? — переспросил Татарский. — Если перевести?
Ханин мягко улыбнулся.

— Творцы нам тут на ... не нужны, — сказал он. — Криэйтором, Вава, криэйтором.

Новую жизнь в пожухлый термин Глеб Павловский вдохнул в 2008 году, в манифесте своего интернет-проекта «Свободный мир» — площадки, которая должна была по его замыслу переманить «креативный класс» из Livejournal, Facebook и прочих традиционных мест скопления творческой публики.

В трактовке Павловского и Суркова термин «креативный класс» употребляется в первоначальном смысле, как у Флориды — как класс творческих и современных людей. Какое-то время определение «креативный класс» было сугубо локальным и не выходило за пределы относительно малоцитируемого проекта Павловского. Ещё через три года, в марте 2011 года Владислав Сурков заявил, что администрация Медведева ставит перед собой задачу «создать творческий, креативный класс людей, способных изобретать и создавать инновации». 

Однако уже в сентябре 2011 Станислав Белковский впервые употребляет термин «креативный класс» для обозначения среды поддержки несистемной оппозиции. Согласно рисуемой Белковским картине мира, прогрессивный российский «креативный класс» — хипстеры с айфонами и журналисты с макбуками — противопоставлялись ретроградному «быдлу с Уралвагонзавода» и прочим унылым некреативным «анчоусам».

Несистемная оппозиция подхватила идею и начала активно называть себя «креативным классом» — за что через полтора года получила насмешливое прозвище «креаклы».

Начались попытки раскрутить изображение креакла в виде толстого хомяка с белой лентой, которые, впрочем, не увенчались полным успехом, так как хомяки это всё же довольно милые животные.

Идолы креативного класса

Конечно, утверждать, что российский креативный класс внутренне полностью однороден, было бы большим преувеличением. Однако абсолютное большинство его представителей объединяет как приверженность неолиберальной (сами креаклы полагают, что либеральной) идеологии, так и антиэтатистское, то есть антигосударственное (по мнению креаклов, антитоталитарное), настроение мысли в целом. Единственное государство, существование которого готовы терпеть либералы — это США и их сателлиты. При этом сами креаклы, несмотря на декларируемый «демократизм», находятся внутри своей среды под достаточно мощным идеологическим контролем, точнее, самоконтролем.

В среде креативного класса выделяется несколько фигур, мнение которых неоспоримо, которые большинством «рядовых» креаклов воспринимаются как полубоги или пророки, а критика или пусть даже несогласие с этими фигурами грозит самым страшным наказанием для креаклов — потерей рукопожатности, как следствие — изгнанием из привычной тусовки, утратой высокооплачиваемой синекуры, перекрытием крана западных грантов. Убеждённость в «непогрешимости» подобных личностей основана на мифе, порождённом самим же креативным классом, о якобы безусловном интеллектуальном и нравственном превосходстве этих лиц над большинством других креаклов, не говоря уже о «ватниках» и прочем «быдле». К числу таких фигур могут быть отнесены:

  • Алексей Навальный (политик, блогер; впрочем, в последнее время сакральный статус Навального подвергся некоторой эрозии)
  • Людмила Алексеева (правозащитница)
  • Евгения Альбац (еврейская националистка, журналист)
  • Борис Акунин (настоящее имя Григорий Чхартишвили; писатель)
  • Виктор Пелевин (писатель)
  • Владимир Сорокин (писатель)
  • Михаил Ходорковский (бизнесмен, экс-олигарх)
  • Алексей Венедиктов (шеф «Эха Москвы»)
  • Владимир Познер (журналист)
  • Виктор Шендерович (сатирик, публицист)
  • Андрей Макаревич (музыкант).

Надо отметить, что у каждого представителя креативного класса есть свой пантеон непререкаемых авторитетов — вполне возможна ситуация, когда креакл, например, уважает Акунина, но не испытывает симпатий к Навальному, или наоборот.

Все суждения этих людей по любым вопросам воспринимаются креативным классом как откровение и истина в последней инстанции. При этом среднестатистический креакл даже не допускает мысли, что кем-то может ставиться под сомнение моральный авторитет указанных деятелей и их право безапелляционно выносить «приговоры» всем и вся. Поэтому, когда в дискуссиях с креативщиками на их аргумент «Но это же сказал САМ Навальный» отвечают в духе «Ну и чё?», это зачастую приводит либеральных оппонентов в состояние ступора, поскольку креаклы не готовы к дискуссии, при которой посылка, кажущаяся им исходной и неоспоримой, подвергается сомнению.

При этом надо заметить, что внутри «креативного пантеона» особого единства не наблюдается: поскольку все из вышеназванных персонажей претендуют — в той или иной степени — на звание «духовного лидера» российских креаклов, то отношения на «креативном Олимпе» между его обитателями довольно сложные. Так, известны критические высказывания Познера о Ходорковском, а Акунина — о Навальном (кульминации эти процессы достигли в ходе неудавшегося создания «Координационного совета оппозиции»). Кроме того, фигуранты «либерального иконостаса» зачастую позволяют себе нечто большее, чем обычно дозволено «простому креаклу» в идеологическом отношении. Например, Венедиктов и Макаревич не во всех действиях Путина усматривают априорное зло, тогда как отрицать любое позитивное начало в деятельности Путина — необходимый минимум для попадания в креативную тусовку. Поэтому играть на противоречиях в оценках какого-либо явления или персоны со стороны различных «креативных идолов» — актуальный приём ведения полемики с либералами.

Андрей Окара так определил надежды модернизаторов российского общества: "При переходе к обществу будущего, которое называется «обществом знаний», «экономикой знаний», «информационной цивилизацией» и проч., таким социальным субъектом может стать креативный (креативно-модернизационный) класс. Именно он по факту является основным генератором инноваций, субъектом воспроизводства человеческого капитала, держателем культурного и информационного ресурсов."

Провал креативного класса

К лету 2013 года пафосное словосочетание «креативный класс» стало практически ругательным.  Лидеры оппозиции начали делать вид, будто бы никогда не называли своих сторонников «креативным классом». 

И, похоже, что проект с "креаклами" полностью провалился. Идолы креаклов заметно поугасли и сникли. Их отправили пока в долговременный, видимо, оплачиваемый, отпуск. Новая стратегия антироссийских сил по переформатированию российской власти и общества будет уже поднимать флаги псевдопрофсоюзных движений, студенческих объединений, недовольных членов гаражных кооперативов, многообразных защитников касаток, деревьев и всего, чего угодно. 

К ним еще не адаптировалась российская общественность, они пока еще внешне выглядят как борцы за справедливость и распознать в их технологиях уже известные приемы обычным гражданам пока не просто. Примером может послужить Евгения Чирикова, персонаж из отправленных в отпуск "креаклов": под видом внешне вполне искренней борьбы за лес, Чирикова была активным членом борьбы за свержение действующей власти в России.


По материалам  ruexpert.ru


Поделиться:

Короткая ссылка на новость: http://ivan4.ru/~FJN0h



Чтобы оставить комментарий, вам необходимо



Поддержать проект

Сумма: 

Способ пожертвования: