Протоиерей Артемий Владимиров и И.Я.Медведева беседуют в офисе НОД в день освящения иконы Казанской Божьей Матери

Поделиться:
25.02.2015



Ирина Медведева: Батюшка, здравствуйте. Благословите побеседовать с Вами.

Артемий Владимиров: Для меня это большая радость. Я постараюсь быть достойным Вашего доверия.

Ирина Медведева: Вот мы с Вами знаем про движение НОД, национально-освободительное движение, которое, мне кажется, логично было бы назвать народно-освободительное, потому что национальностей в нашей империи Российской много. Ладно уж, как называется, так и называется.

Артемий Владимиров: Главное, что вы вкладываете в аббревиатуру. Я думаю, что Ваше понимание вполне вписывается в эти три буквы НОД.

Ирина Медведева: Мы с Вами принадлежим, Вы – в большой степени, я – в малой степени, как мирянин, к православной среде. И в православной среде нередко, даже от клириков, но и от мирян тоже, звучат такие слова: «Зачем нам защищать земное отечество? У нас нет земного отечества. Мы – граждане неба, наше отечество небесное. Какая нам разница, что будет в земном отечестве, в котором мы временные странники?» Мое сердце как-то не может с этим согласиться, но, может быть, это потому, что я еще не прониклась по-настоящему православным духом.

Артемий Владимиров: Я прошу прощения, но упомянутое Вами воззрение никогда не было исконным и характеристическим для православного миросозерцания, но подобные высказывания я слышал от батюшки, с которым очень дружил, почившего отца Даниила Сысоева.

Ирина Медведева: Да-да, и я от него слышала.

Артемий Владимиров: При всей своей горячности и неординарности он, отталкиваясь от земной фактуры и улетая куда-то в небеса, здесь был, конечно, не прав и не объективен.Если бы мы были спиритуалисты, то есть духовными сущностями, лишенными плоти и крови, если бы мы жили между небом и землей, там, где зарождаются снежинки, да, быть может, мы не пели бы «скучных песен земли» по выражению очень патриотичного поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Но церковь, русская и вселенская, всегда учила и учит иначе: взращивать любовь к небесному отечеству можно только через благословенные земные труды по созиданию своего отечества, которое нас породило.

Ирина Медведева: Мне тоже так всегда казалось, но видите, я сталкивалась с суждениями, которые я привела не только, когда встречалась с отцом Даниилом Сысоевым, царствие ему небесное. Я сталкивалась с этим, когда однажды была на круглом столе в Свято-Даниловом монастыре, где проходило что-то вроде заседания молодежного центра, его создателей. Вот я помню, как я тогда не выдержала, несмотря на то, что это суждение прозвучало, отрицая игумена, и я понимала, что нарушаю субординацию, когда противоречу ему, но я видела, что там много молодежи и мне не хотелось, чтоб она слушала это как истину в последней инстанции. Тогда я привела слова святого святителя Филарета Московского о том, что кто не любит своего земного отечества, не благонадежен для Царствия небесного. И тут же услышала от клириков, которые вели это заседание, что это всего лишь частное богословское мнение.

Артемий Владимиров: Нужно называть вещи своими именами. И здесь речь идет не о священном сане, но речь идет об умонастроении сердца. Священники ведь не с Луны к нам прилетают, они учились в советских школах и, видимо, слишком прилежно изучали курс ВКПБ. И ленинские цитаты о том, что у нас нет земного отечества, деструктурировали их мыслительные центры. Речь идет ведь о болезнях либеральной полуинтеллигенции, которая некогда раскачивая корабль российской государственности, была истреблена эпигонами Троцкого и Ленина. А вот, видите, и правнуки не все еще преодолели этот кризис, хотя,я сегодня наблюдаю иное. Мыслящее сословие России возвращается к своим историческим корням и неужели упомянутое Вами лицо в духовном сане сумело бы возразить преподобному Серафиму Саровскому? А ведь он был небесный гражданин.

Ирина Медведева: Да.

Артемий Владимиров: Ангел во плоти. А что говорил на нашу тему светильник Саровской Пустыни? После заповеди о любви к Господу Богу вторая заповедь, о любви к ближнему, здесь на Святой Руси выражается в любви русского человека к своему государю. А государь – это и есть символ нации, это ее знамя, это ее душа. И нам сегодня так легко понять преподобного Серафима, потому что, не согревшись и любовью к тысячелетней истории Руси, к хозяевам русской земли, к созидателям нашей России, хотя бы и бородуотрастил, хотя бы и в рясе ходил, но твои сентенции будут не просто частным богословским мнением, а нелепицей, против которой выставят нравственный смысл матери, дедушки,«наши деды – славные победы», да молодежь заклюет таких горе-мыслителей, потому что человек без любви к своей земной родине – это космополитический гуманоид.

Ирина Медведева: Вот мне тоже так кажется, и потом уж если говорить об отечестве небесном, во-первых, никто из нас не знает, попадет ли он туда, а во-вторых, мы же чаем спасения, а в конце концов, наша родина земная – это пространство нашего спасения, поэтому как нам не заботиться об этом пространстве, как нам не любить его, если это пространство нашего спасения?

Артемий Владимиров: Я бы предложил тем, кто мыслит в этих сомнительных, столь оскорбительных для патриота категориях, людям переместиться сейчас в Горловку. Представьте себе, что вы рождены в этом донецком городе,и в жилом секторе где-нибудь провести такую конференцию о том, что у нас нет земного отечества. Под грохот канонады под фосфорные бомбы под кассетные разрывы.

Ирина Медведева: Под плач матерей, которые потеряли детей.

Артемий Владимиров: Своих детей.Человеку, если только он не заброшен суда как фугас из-за океана нашими зарубежными партнерами, становится ясно, что мы – плоть от плоти, кости от кости многострадальной родины и без сильной России с ее двумя главными союзниками, армией и флотом, нам просто зажмут рот и даже не дадут полиберальничать, не то, что возрождать национальное самосознание.

Ирина Медведева: Да, потому что вот этого сомнительное благо либеральничать для некоторых людей тоже дано, между прочим, сегодняшним земным отечеством.

Артемий Владимиров: И едва лишь только прекратится финансирование, как либералы перекрасятся в любой цвет, ну разве только что кроме коричневой чумы, ибо все эти досужие разговоры вокруг и около всегда подпитываются, не буду говорить кем.

Ирина Медведева: Я, правда, батюшка, наблюдала с детства эту либеральную среду, в общем-то, я в ней росла. И я вам скажу,  что это не совсем так. Скорее подпитывают тех, кто и без подпитки бы делал то же самое и думал бы так же, но с подпиткой он это делает с большим удовольствием и более системно. Я так скажу.

Артемий Владимиров: И все-таки, мы не будем делать какие-то предположения, касающиеся грубого прагматизма, и вообще не наше дело судить людей. Быть может, тем любезен будешь ты народу, что наш жестокий век восславил, духовную свободу и милость к падшим призывал. Но абсолютно убежден, будущее за теми представителями нашего народа, которые несут сообща почетное бремя трудов до седьмого пота в изживании этих протестантских бацилл и в созидании красоты и порядка, созидании той жизни, которая в Америке называется «Russianstyle», русский стиль под знаком веры, надежды и любви.

Ирина Медведева: Вы знаете, я думаю, что здесь еще играет роль некий такой диссидентский автоматизм советских времен. Надо всегда отрицать свою родину и свою власть автоматически только потому, что это родина и власть. Надо всегда болеть, даже когда смотришь хоккей по телевизору за команду Швеции, а не за команду своей страны. Это автоматизм.

Артемий Владимиров: Но я таких моральных уродов не встречал никогда.

Ирина Медведева: Да ну, что Вы?!

Артемий Владимиров: Когда слышу «Шайбу! Шайбу!», то всегда мне видится человек, который за родной хоккей готов и от пива воздержаться.

Ирина Медведева: Наверное, Вы были в какой-то более благочестивой среде, чем я. А вот еще. Я спрашивала нескольких богословов, священников и монахов, задавая один и тот же вопрос: «Как вы считаете, какой все-таки строй, какое устройство, какое устроение политико-экономическое нашей страны было бы для нас наиболее благоприятным?» Я Вам заранее скажу, какой я слышала ответ обычно. Я так понимаю, что это ответ такой богословски выверенный, что ли. Что это неважно совершенно, что Лот спасся даже в Содоме, а Иуда не спасся, хотя рядом с Господом. Мне кажется, что здесь, надо сказать, «сухая теория, мой друг», потому что все же я думаю, что есть среда, наиболее и наименее благоприятная для спасения человека, для пробуждения, или наоборот, заглушения в нем высоких чувств, самопожертвования, дружбы.

Артемий Владимиров: Безусловно, при том, что в ответах, которые Вы напомнили, содержится отчасти лукавство, отчасти неразумие. Лот не спасся в Содоме, но спасся, убежав на гору Сигор вместе со своей супругой, к несчастью обернувшейся назад и окаменевшей, и двумя дочерями. Содом был оставлен на истребление. Иуда внутренне был отчужден от Христа уже к Тайной Вечере и неслучайно он ушел во тьму, так и сказано, Иуда вышел, а Спаситель взял в руки святую чашу и заключил новый завет в своей крови с человечеством. Однако, Тайная Вечеря, Христос, Иуда – речь идет о взаимоотношении личностей, божественной и человеческой. Но когда мы говорим о структуре общества, когда мы говорим о той или инойполитической модели, нужно говорить не о грехах Иуды, но нужно хотя бы прочитать книгу замечательного человека анархиста-террориста, ставшего преданным сыном отечества и защитником политических устоев, Льва Александровича Тихомирова о монархической государственности.Можно при этом не быть монархистом, но важно узнать все о древней республике, так называемом демократическом устроении общества.И думается, что задавать этот вопрос нужно не батюшкам, которые вчера стучали в барабаны на эстрадном отделении, а беседовать с серьезными политологами, культурологами, экономистами, потому что сегодня даже ежику понятно различие национальной валюты, свободной от нефти и доллара, или подвязки к этой «фабрике туалетной бумаги», вследствие которой возникает финансовая турбулентность в обществе, интегрированном в определенную экономическую схему. Так что пусть батюшки машут кадилом и кропилом. Пусть экономисты делятся с нами непредубежденно и искренне мыслями о том, что демократическая система сегодня изжила себя и с экономической точки зрения, и с политической, и с нравственной. И конечно нам, священникам, прежде чем свой голос взвышать, нужно действительно войти в тему серьезно и не эксплуатировать наш антураж с тем, чтобы подменять ценности. С нас будет спрошено в сто крат. Если вы меня сейчас спросите: «Батюшка, как Вы считаете, современное производство меда отвечает ли требованиям современности или нам нужно возвратиться к древнерусскому способу производства меда в долбленых стволах?»

Ирина Медведева: Да, в дуплах.

Артемий Владимиров: Я бы сказал: «Ирина Яковлевна, простите меня, но в этом отношении я еще должен обратиться к справочной литературе».

Ирина Медведева: А все-таки тема справедливости, которая неотъемлема от размышлений о строе, том или другом, нельзя сказать, что тема чисто экономическая.

Артемий Владимиров: Конечно.

Ирина Медведева: Вот сейчас опять же, Вы уж извините, что я все время обращаюсь к батюшкам и богословам. Наверное, это глупо. Но я так привыкла. Я знаю, что все серьезное обязательно базируется на религиозном фундаменте.

Артемий Владимиров: Безусловно.

Ирина Медведева: Поэтому я спрашиваю в основном их. И я часто слышу даже от очень известных пастырей, что справедливость – это совершенно нехристианское понятие. Главное понятие – милость. И если бы была справедливость, то у богатых людей не было бы возможности оказать милость. Я хочу и Вас спросить, что Вы об этом думаете.

Артемий Владимиров: Вопрос, на самом деле, обоюдоострый. У меча два лезвия и поэтому, если мы рассматриваем справедливость под знаком вечности и уходим за грани земного бытия, то за нас уже ответил преподобный Исаак Сирин, подвижник седьмого столетия по Рождестве Христовом. «Ты называешь Бога справедливым? Нет, он не справедлив. Разве справедливо, восприняв человеческое естество, заступить одному место всех казнимых преступников и амнистировать тех, кто подлежал вечной казни, одним своим подвигом любви? Разве это справедливо, когда ради одного оправдывают всех?»Вот преизбыточествующая Божья любовь. Но о справедливости можно и должно говорить в земном аспекте. Мне очень понравился ответ Александра Проханова в очередной дуэли, разгоревшейся по телевидению, когда обличая либеральный лагерь, он с присущим ему талантом ритора, борца и просто русского человека сказал: «Ваш Бог – это мамона, комфорт, а наш идеал – это социальная справедливость». И это совершенно справедливо. Я не могу отделаться от этого слова. Ведь и в концепции святейшего Патриарха Кирилла, высказанной на народном соборе, когда он с присущим ему гением в мыслительной сфере отметил, что справедливость есть неотъемлемое чаяние нашего народа. Самые протестные движения в России, не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный, были возможны потому, что провокаторы задевали именно это угнетенное и подавленное чувство справедливости.

Ирина Медведева: Конечно.

Артемий Владимиров: И поэтому сегодня нужно работать с цифрами и фактами. Есть прекрасная книга писателя на срезе XIX-XX века Ольденбурга «Царствование государя императора Николая II в цифрах и фактах». Мы увидим для себя, анализируя достаток рабочего Санкт-Петербурга или Уфы в предреволюционные годы. Увидим, исследуя, Трехгорку, мануфактуру, деятельность фабрикантов в отношении рабочего люда. Российское законодательство защищало трудовой элемент так, что на УоллСтрите и в Сити под Биг Беном мистеры Твистеры вынашивали планы поскорее сокрушить экономический феномен России, препятствовавший им эксплуатировать эксплуатируемых без зазрения совести. Поэтому сегодня внесение в нашу расслоившуюся по экономическому критерию среду какого-то равновесия, забота президента социального характера просто является святая святых для нового политического курса России, потому что замутить воду можно только там, где есть невообразимый социальный контраст, где доведенные до отчаяния массы уже готовы с водой выплеснуть и ребенка.

Ирина Медведева: Да.

Артемий Владимиров: Что мы видим на современной несчастной Украине, где, мечтая попасть в объятия Эльдорадо, бедные жители Киева, благодаря совершенно сознательной реформе премьера, вынуждены будут в семикратном размере оплачивать коммунальные услуги. И это, конечно, нарушит очень быстронеустойчивое равновесие столицы Украины.

Ирина Медведева: Вы знаете, я, между прочим, иногда общаюсь и с экономистами, хотя мало что понимаю в экономике. И вот я слышу такие суждения от экономистов, которых трудно заподозрить в том, что они непатриотичны. Они говорят о том, что у нас должен быть национально-ориентированный капитализм, что, дескать, сейчас он носит такой оккупационный характер, а если он будет национально-ориентированный, то все будет в порядке. А я, будучи психологом, много общаюсь с разными людьми, и молодыми, и не очень молодыми, с детьми, которые родились уже в новое время, чувствую, что в этом есть какая-то глубинная неправда, потому что я подозреваю, что и революция во многом произошла потому, что была попытка строить капитализм, ориентированный на прибыль, ориентированный на богатство как на главное в жизни. Он не может быть национальным. Я думаю, что это оксюморон, это не сочетаемо с национальным характером, с какой-то глубинной национальной психологией, которая ориентирована на высокую культуру, на возвышенность, на сферу идеального. А при капитализме как-то все внимание уделяется низменному.

Артемий Владимиров: Я думаю, что это очень верное прозрение. Совсем недавно слышал от человека, умеющего размышлять, такую точку зрения, что и капитализм, и социализм – это детище обезверенного общества. И неслучайно отец Сергий Булгаков, бывший профессором не чего-нибудь,а экономики, убежденным марксистом, в свое время написал книгу «От марксизма к идеализму», а впоследствии написал книгу «Философия христианского хозяйства». Действительно, там, где вертикалью является православное миросозерцание, совершенно перестраиваются взаимоотношения подрядчика и исполнителя заказа. Будучи типичным лириком, а не физиком, филологом, а не маркетологом, я солидаризируюсь с Вами и считаю, что современные православные психологи, равно как и батюшки, действительно находится на передовой, потому что наша линия обороны – это борьба с безнравственностью, это восстановление человеческого достоинства, о котором говорит русская литература, возвращение к биологическому индивиду духовного суверенитета, обретение им личностных качеств, обладая которыми, долг, ответственность, честь, верность слову, творческое смирение, мужество, надежда на лучшее, умение сопротивляться коллективному и частному соблазну – все, что входит в область веры надежды и любви. Если мы будем содействовать сегодня правильному умонастроению молодежи, если возвратим нашим бабушкам духовный оптимизм, если сумеем назвать супругов боговенчаными мужем и женой, а не сексуальными партнерами, Россия обязательно найдет свой путь, который уже сегодня выстраивается. И я, не желая вовсе выглядеть никаким сервилистом, могу сказать, что весь мир сегодня смотрит на Владимира Путина, президента России, как на свою надежду,

Ирина Медведева: Конечно.

Артемий Владимиров: Потому что Россия сегодня, по сказанному вчера американским комментатором, является супердержавой именно потому, что ей дано говорить слово о мире, именно потому, что она выступает на равных уровнях со странами, предлагая им не закабаление, не уничижение, но тот творческий диалог, который своими последствиями будет иметь всесторонний расцвет Египта, Индии, Китая. И поэтому мы с Вами неисправимые оптимисты и думаю, что наша передача найдет свой отклик в сердцах 99% тех, кто с нами сегодня духовно присутствует в этом диалоге.

Ирина Медведева: Спасибо, батюшка.

Артемий Владимиров: Вз аимно.


Поделиться:

Короткая ссылка на новость: http://ivan4.ru/~a6tgq



Чтобы оставить комментарий, вам необходимо



Поддержать проект

Сумма: 

Способ пожертвования: