Разве ребенку нужна родная мама? Случай в Ноябрьске.

Поделиться:
15.02.2015

Такой инструмент влияния на общество, как ювенальные технологии – будь то пресловутая Barnevern в Норвегии, Jugendamt в Германии или так называемая «ювенальная юстиция» в России – несет в себе огромный разрушительный потенциал для традиционных ценностей, и это ни для кого не секрет.

publication_104448_9603.jpg

«Элитарии», а также мелкие чиновники, скорее рассчитывали на то, что новые законы, содержащие в себе ювенальные технологии, коснутся не их, а лишь «простых смертных», впрочем, интеллигенция перестроечного советского периода думала так же, когда разрушала страну. 

Но здесь, как в той сказке, где лиса сначала лапку просила на тележку положить, потом вторую, потом хвостик, потом залезла сама и начала гнать всех с телеги. Вот такую лису накликали на себя и слуги народа. И здесь вполне достаточно одного прецедента, и уже готовая машина будет работать безотказно.

Феномен современной российской действительности состоит в том, что в виде ювенальных технологий появился такой инструмент, при помощи которого родитель может лишиться ребенка в считанные дни, при этом не являясь не только маргиналом, но скорее наоборот, например, будучи успешным, уважаемым в городе чиновником, работающим с молодежью, имеющим научную степень, являющимся автором нескольких книг по профессиональной тематике.

Подобным прецедентом можно считать произошедший случай изъятия шестилетнего ребенка в северном городке Ноябрьске Ямало-Ненецкого автономного округа. 

Данный случай характеризуется особым фанатизмом, с которым одни чиновники отнимали ребенка у другого чиновника. У Мартиенко Оксаны Борисовны, ответственного секретаря антинаркотической комиссии при администрации города Ноябрьска. 

С подачи бывшего супруга органы опеки и попечительства насильно отобрали дочь и передали её отцу.

На первый взгляд ситуацию можно охарактеризовать как внутрисемейную драму, которая довольно часто случается при разводе родителей, когда встает вопрос, с кем останется жить ребенок. 

Безусловно, распад семьи - всегда травма для всех, особенно для детей, и вопрос, с кем остается жить ребенок, решается либо «полюбовно», либо через суд. 

В советской судебной практике ребенок, как правило, оставался с матерью, но и сегодня судебная практика такова, что в 90% случаях дети при разводе супругов остаются с матерью. Традиция подобных судебных решений укоренена глубоко в русской культуре, и обсуждать ее в данном случае мы не будем, а обратим лишь внимание на другое, на то, как именно можно сломать данную традицию - технологично и грубо - и при этом остаться в рамках закона.

Ребенок может вполне стать разменной монетой не только для родителей, но теперь и для чиновников, на которых возложена обязанность помочь семье в столь трудное для нее время. И глядя на произошедшее в г. Ноябрьске, каждый может оценить, как именно «помогают» органы опеки и попечительства и примкнувшие к ним службы и чиновники.

Суть произошедшего состоит в том, что в семье Мартиенко О.Б. начались супружеские конфликты. В июне 2014 года Мартиенко О.Б. выгнала из дома мужа и подала на развод. В сентябре отец семейства обратился в органы опеки и попечительства с просьбой решить вопрос о нахождении дочери с ним в его пользу. Подчеркнем здесь, что отец решил действовать на опережение, то есть забрать девочку до завершения бракоразводного процесса. Однако для этого необходимо публично придать конфликтной стороне характерные маргинальные черты.

Сразу после обращения отца, органы опеки и попечительства, вместе с социальными педагогами, устроили марафон ежедневного хождения в школу к ребенку, в ходе которого они общались с ребенком, подсовывали девочке в карманы записки с номерами телефонов доверия, буквально начали «науськивать» ее на маму, говоря: " Если мама тебя обижает или что-то не разрешает, то беги от мамы, звони нам, убегай к нам, либо беги к отцу". 

Порой они даже забирали ребенка с уроков. 

Это нам ничего не напоминает? 

Сей марафон, начатый 30 сентября 2014 года, обернулся для еще неустоявшейся психики шестилетнего ребенка нервным срывом. Однажды, придя из школы, она обронила фразу: «Их много, а ты, мама, одна». Вскоре девочка начала агрессивно себя вести, затем ее положили в больницу, как потом, много позже, мать выяснила из материалов дела, - с диагнозом «психическое расстройство» наряду с тревожными фобиями.

В больнице девочка провела двое суток, с 6 по 8 октября, и при выписке из больницы 8 октября 2014 года, девочку у матери отобрали. Процесс изъятия длился три с половиной часа, при этом присутствовали два сотрудника опеки, полицейский, а у входа в больницу ожидало 2 полицейских машины и одна машина ГАИ. В конечном счете на одной из полицейских машин девочку и увезли от матери.

Российскому зрителю на главных каналах ТВ постоянно вещают о ювенальных ужасах изъятия детей органами опеки и силовыми структурами в США, в Норвегии или в других западных странах, но ведь нечто подобное уже происходит и в нашей стране. 

Получается, что для того чтобы отобрать шестилетнюю девочку у матери при выписке из больницы, нужно вызвать целый ряд специалистов, в том числе из органов опеки и попечительства и из силовых структур? 

И после этого нам будут по-прежнему вещать по ТВ об ужасах западного ювенального левиафана, а мы тем временем будем у себя дома страдать от этого самого левиафана, от этого монстра, которого притащили под давлением ювенальных лоббистов в нашу страну, вопреки масштабным протестам общественности? 

Мы все помним извинения господина Альтшулера перед финской аудиторией за неудачи лоббирования ювенальной юстиции в России. Так вот: господин Альтшулер из медиа-пространства исчез, а из процесса - нет, и его ювенальное дело вполне себе живет и скоро может зацвести пышным смрадным цветом.

И если раньше в основном детей отбирали у якобы маргинальных семей (а на самом деле часто просто бедных) и отдавали в приюты или в чужие семьи, из лап которых активисты общественной организации «РВС» буквально выцарапывали детей и возвращали родителям, то сейчас в практику входит новые веяния. 

Ювенальная юстиция становится способом давления или расправы, либо с бывшими супругами, либо с конкурентами, и тут, что называется, кто шустрее и проворнее, тот и добьется желаемого. Вот, с каким феноменом столкнулась семья Мартиенко Оксаны Борисовны из северного городка Ноябрьска Ямало-Ненецкого автономного округа.

В этой истории любопытного много: например, почему в отношении матери органы опеки и попечительства, помимо использования ювенальных технологий, применили и всю строгость соблюдения этих самых технологий, а в отношении отца строгость необъяснимым образом исчезает. Ведь не ясно, как опека могла дать положительное заключение на хорошие условия проживания девочки в квартире площадью 50 кв. м., в которой уже проживают 5 человек: отец девочки, его мать, его бабушка, его брат со своей женой и теперь еще и семилетний ребенок, который спит в прихожей? Уроки приходится делать на кухне, бабушка иногда бьет девочку, а опека не замечает «насилия над ребенком», в то время как матери на суде угрожали завести уголовное дело по факту того же «насилия над ребенком» в случае, если она не подпишет мировое соглашение с отцом девочки. 

Отметим, что мать утверждает, что она случайно царапнула девочку. Причем экспертизу «побоев» проводили спустя 10 дней после их предполагаемого нанесения со стороны матери.

Мать, желая добра девочке, выполнила все требования суда и органов опеки и попечительства, и заключила по их «настоянию» с отцом ребенка мировое соглашение, согласно которому дочь остается жить с отцом, а мать с дочерью должна встречаться несколько раз в неделю. В итоге, мать не имеет возможности видеться с ребенком вообще, так как со стороны отца идет противодействие, то есть грубо нарушается судебное решение, и никто из представителей той же опеки не реагирует. Отчего такая однобокость? В какой статье какого закона написано об избирательном порядке действия?

Отсюда напрашивается вывод: чтобы отцу отобрать ребенка у матери, нужно совершить действия на опережение, обратившись в органы опеки и попечительства до бракоразводного процесса. Органам опеки и попечительства в свою очередь – сработать быстро, используя весь арсенал имеющихся у них ювенальных технологий, добившись «правильной картинки», все это обрушить на мать, и уже не важно даже, что она отнюдь не представитель маргинального слоев общества.

Кстати о матери… Мартиенко Оксана Борисовна имеет два высших образования, одно из которых - психологическое, кандидат психологических наук. Она защитила диссертацию в Российской академии государственной службы при Президенте РФ. В настоящее время работает ответственным секретарем в антинаркотической комиссии администрации МО г. Ноябрьска ЯНАО, уважаема и узнаваема в своем городе. Является автором нескольких книг по профессиональной специфике. Отмечена в международной энциклопедии«Лучшие люди» 1. Имеет жилплощадь в 100 кв. м и хорошие условия для содержания дочери. Таким образом, о маргинальности семьи речи быть не может.

При таком количестве нарушений в деле и такой поспешности изъятия ребенка у матери, осуществленного менее чем за две недели, с 30 сентября по 8 октября 2014 года, и такой грубости и технологичности самого процесса изъятия, есть основания полагать, что в данном случае имеет место либо коррупционная составляющая, либо совпадение интересов сторон – чиновников в виде органов опеки и попечительства, а также начальника департамента Гудковой Н.Н., которая также активно фигурирует в деле, и отца ребенка.

Таким образом, фактически «при разборках» между чиновниками появился новый мощнейший инструмент давления либо устранения «неугодных». Один из подобных ярких случаев произошел в 2012 году в Великобритании, где у женщины-чиновника среднего звена с перспективой политической карьеры отобрали малолетнего сына, тем самым поставив клеймо на репутации и навсегда закрыв вопрос о возможности серьезной карьеры.

Итак, несмотря на усиленные протесты общественности, собранные РВС четверть миллиона подписей президенту, а также на публичные выступления президента В. В. Путина, ювенальные технологии в России все же запущены. 

Принят закон №442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации», в котором заложены ювенальные технологии и который вступил в силу с 1 января 2015 года. Также зафиксировано уже немало семей, пострадавших от произвола органов опеки и попечительства. В условиях принятия законов, содержащих в себе ювенальные технологии, человек, не знающий своих прав, остается беззащитным. 

Впрочем, беззащитность заканчивается, когда за дело берутся люди, заинтересованные в том, чтобы действительно помочь семье. Но что делать в тех случаях, когда формально дело маркируется как внутрисемейное, а реализовано, по существу, ювенальными методами?


Ольга Торез

Источник


Поделиться:
Количество комментариев к элементу:  1

Короткая ссылка на новость: http://ivan4.ru/~Au5MC



комментарии

  • Гость

    24.02 09:48

    Просто какой то кошмар, в нашем маленьком городе происходит.

    Ответить

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо